Евросоюз надеется подстегнуть экономику, сделав ставку на экспорт. Комиссар ЕС по торговле Карел де Гюхт, автор стратегии, призванной поддержать поставщиков Евросоюза на зарубежных рынках, признает, что работает в условиях почти военных. Главные коммерческие партнеры Европы – США и Китай, утверждает комиссар, в постркизисный период стремятся играть без правил, принимают протекционистские меры и ведут валютные войны.
 
Комиссар надеется, что саммит «Большой двадцатки» найдет способы добиться перемирия.

- Как, по-вашему,  влияют на  торговлю эти постоянные валютные войны?
 
- Безусловно, бесследно они не проходят, торгово-коммерческий контекст страдает. Самый большой риск, на мой взгляд, заключается в постоянной гонке за слабыми валютами. Если мы не положим ей конец (а сделать это можно лишь на международном уровне, например на «Большой двадцатке»), так вот, тогда ситуация только ухудшится.
 
- На Ваш взгляд, ЕС сегодня  ослаблен по сравнению с Китаем и США?
 
- Я так не думаю. В руках ЕС – евро, и валюта эта чувствует себя неплохо. Кто-то может возразить: евро, мол, слишком высок. Да, но с другой стороны, именно такой курс поддерживает нашу экономику. Так что я не считаю, что мы в каком- то уж очень невыигрышном положении сегодня. Хотя, конечно, неблагоприятный международный торговый климат касается и нас.

- Итак, курс доллара сегодня низкий, как и курс юаня. По-вашему, решение властей ЕС и отдельных стран удерживать евро от падения правильное?

- Если вам нужен низкий курс евро, то следует идти на определенные меры. Как это делается, к примеру, в США, где они  включают печатный станок. Мне не кажется, что это – правильные действия. В краткосрочной перспективе, возможно, они и дают передышку, однако со временем негативные последствия станут очевидны. И для Европы это стало бы плохим вариантом.

- А в Китае как обстоят дела?

- Китай, как вы знаете,  максимально ориентирован на экспорт. У них масса  возможностей поддерживать своих экспортеров. Им помогает и низкий курс юаня, дотации, иногда - практика демпинга, хотя мы и пытаемся ей противостоять.

- Планы ЕС по реформе общесоюзной агрополитики продиктованы требованием  международных торговых партнеров?

- Вы знаете, ведь Европа ни в коем случае не блокирует дохийский раунд переговоров. Совсем наоборот. Мы, пожалуй, самые убежденные приверженцы этого процесса. Однако, как известно, для танго нужны двое: пока  другие крупные международные игроки не сделают компромиссных шагов, сдвинуть переговоры с мертвой точки будет сложно. Добавлю еще раз: их блокирует не Европа.
 
- ЕС также добивается получения доступа к подконтрольным государству рынкам в третьих странах: это должно помочь экспортерам ЕС, да и вообще было очень полезно для экономики в посткризисный период, правда?
 
- Речь ведь идет об элементарной справедливости, вам не кажется? Мы добиваемся  создания такого механизма, при котором - если какая-то страна закрывает перед нами двери -  мы  сможем делать то же самое. Речь идет об особых отраслях… На мой взгляд, их либерализация чрезвычайно важна,  даже жизненно важна для поддержания глобального экономического равновесия. Однако в одиночку нам этого не добиться. Поэтому нам и нужны рычаги, с помощью которых можно было бы заставить третьи страны  пойти нам навстречу.
 
- Президент Франции Саркози намерен предложить «Двадцатке» реформу международной валютно-финансовой системы.  Чего Вы бы хотели от реформы с точки зрения интересов торгового сектора?

- Я бы хотел, чтобы  никакие реформы (а об этом плане Саркози мы пока мало знаем) не мешали бы нормальному ходу мировой торговли. И чтобы преобразования позволили бы нам уже в скором будущем четко различать  два блока правил:  один -  для торгового сектора; другой -  для финансово-валютного. Торговая политика должна строиться на прозрачности, конкурентоспособности и симметричности мер и решений. И в этом секторе ни в коем случае не нужны рестриктивные или протекционистские меры.